“В свое время работа стала для меня очень неприятным приключением”

Я после окончания института журналистики БГУ в 2009 году (на заочном отделении) по специальности не работал, остался работать в школе дворником, а в 2011 поступил в Брестский государственный лицей швейного производства им. Карбышева.

В лицее уже стало понятно, что по скорости конкурировать с другими учащимися не могу, а когда распределяли, попал на минскую швейную фабрику. Сначала взяли швеей, а затем термоотделочником. И как не старался план даже на самой простой операции (утюжка боковых и плечевых швов рукавов пальто) выдать не мог — в основном 70-80 процентов.

Учитывая специфику швейной фабрики — это совсем нехорошо, потому что перед тобой сидят швеи, стачивают боковые и плечевые срезы пальто. А после тебя — притачивают рукава и воротники. И если рабочий не справляется, страдает вся бригада. Через пару месяцев меня с этой операции сняли (а до этого был на паровом прессе и максимум, что выдавал — 60 %).

Если бы я обучался на производстве — то просто бы ушел с фабрики, а поскольку это было распределение с отработкой целый год, то это стало для меня очень неприятным приключением.

На швейных операциях, тоже самых простых, как мне кажется, результаты были и того хуже — 30-40 %. И самое интересное, что соответствующей была и зарплата. Хотели перевести на дублирующую установку в раскройный цех, но как увидели меня за работой — не взяли. С горем-пополам в своем цехе работал, потом предложили в подготовительный цех, но после месяца обучения из-за того, что я не смог из-за нервного напряжения выучить стандарты по тканям, я экзамен на специальность не сдал, вернулся в свой цех. У меня были проблемы с дедушкой в Минске (он меня дамой просто не пускал), боялся, совершенно безосновательно, что я у него квартиру заберу. При том что я ему никакого повода не давал, и до сих пор на квартиру не претендую.

Плюс, к тому же, у меня были проблемы дома в Бресте, где у меня были постоянные ссоры с младшим братом, из-за того, что я в редко убирал в квартире. Он ломал мебель, портил и выбрасывал вещи. Сейчас иногда бывает тоже самое.

В Минске были непосильные нагрузки, почти не общался с родственниками, а в домой в Брест боялся ездить.

Часто ездил после работы в Свято-Елисаветинский монастырь, где могут покормить после того, как ты какое-нибудь задание выполнишь (картошку почистишь, например). А до этого не кормят. И я вместо того, чтобы поужинать в общежитии, после работы сразу ездил туда, надеялся поесть в монастыре, но поскольку я картошку чищу не очень быстро, ужин обычно затягивался, и я, считай, с 12 до 18, а то и позже был голоден. А для нормального состояния организма нужно есть хотя бы через четыре часа (даже ту же хлеб и воду). У меня развилось нервное истощение.

Я часто подходил к той или другой швее поболтать. На меня обозлилась контролер, натравила мастера, меня вызвали в отдел кадров, грозились вызвать психбригаду и заставили написать заявление по собственному желанию за несколько месяцев до окончания распределения.

Требовали справку с диспансера, ту которую я получил их не устроила — требовали другую. Из-за них чуть не попал на учет в диспансер.

Интересна история, как я туда ездил. Заехал, подошел к окошку, мне сразу сказали, что после обращения буду трудоустраиваться через них. Хотя и так многие, когда устраиваются и проходят медкомиссию, проходят психиатра. Я быстро помолился: “Пресвятая Богородице, помоги мне”. На меня медрегистратор ласково посмотрела, спросила в чем дело у меня, я сказал, что проблемы на работе. Она ответила, что вам рано еще к нам обращаться и я развернулся и ушел.

На работе были проблемы, что не привез справку. Говорили, чтобы я в отпуске отдохнул и обратился к психотерапевту о том, что не состою на учете в Бресте, я не пошел. Усиленно посылали меня обратно за справкой, я со страху побежал к главному инженеру и ей пожаловался. У меня была девушка, я все собирался на ней жениться и как раз по этому собирался переезжать обратно в Брест, только взаимности не нашел. Какое-то время работал в кабинете у инструктора. Ее даже за тот случай со справкой премии лишили.

Беда в том, что психотерапию из-за стигмы избегают и обращаются только когда, тогда уже заболевание доходит до крайних пределов. Нельзя же тянуть и кариес зубов не лечить. Так можно и без зуба остаться, хотя некоторые люди обращаться и к зубному бояться.

Как в Брест приехал, пошел к психотерапевту в поликлинику, сказала, что нервное истощение. Стал пить таблетки стимулатон, но пользы мне они не принесли, не подошли почему-то.

Работал на хлебозаводе в Бресте грузчиком, но тоже с планом не справлялся. Помотался по разным экспедициям, через год уволился — контракт не продлили. Год просидел без работы, пытался заниматься ремесленной деятельностью — учился вязать. Пока были деньги ходил 5 руб за занятие.

Пытался устроиться журналистом, знакомая с редакции немного поднатаскала и в итоге материал или два получилось опубликовать. Но продолжить в том же духе не смог, на практику в редакцию брали другого человека и мое сотрудничество прекратилось.

А сам себя организовать я не могу, меня надо тянуть. Вот, у меня лежат несколько материалов, один уже больше пяти лет и никак я его не могу доделать. У меня не хватает сил доделать что взялся или от дела отказаться вовремя. В итоге дела лежат.

Я пытался найти работу, бегал по разным фирмам швейным, но меня не брали из-за небольшой скорости пошива.

Я год просидел без работы. В конце концов вспомнил, что батюшка мне посоветовал не звонить по вакансиям, а ходить по разным фирмам — предлагать себя. Так я и нашел в Бресте Клубный дом, и работу нашел. Ходил на Белпочту два раза — спрашивал, вакансий нет. На третий раз попросил мои данные записать. Через неделю позвонили по работе и устроился, слава Богу.

Сейчас я лечусь в отделении дневного пребывания Брестского областного психоневрологического диспансера. У меня проблемы с мышлением — есть особенности и с волей.

Хожу в Брестский Клубный дом «Калейдоскоп». Там я иногда провожу курсы по компьютерной грамотности, хожу с ребятами на выставки, учусь готовить… В Клубном доме проводятся разные игры, тренинги, формируется своя библиотека. Клубный дом помогает один на один не оставаться со своей болезнью.

У меня шизотипическое расстройство.

Владимир, член Брестского Клубного Дома “Калейдоскоп”

фото: pixabay.com

Фото не имеет отношения к публикации и носит иллюстративный характер

Добавить комментарий